?

Log in

No account? Create an account

trust_every_1


SINGVLART

существует и единственно


Entries by category: общество

Люк Босси "Манхэттен по Фрейду" vs. Джон Дос Пассос "Манхэттен"
trust_every_1
 
Я в восторге
      от Нью-Йорка города.
Но
   кепчонку
    не сдерну с виска.


 Маяковский, из цикла "Стихи об Америке"


Не все книги, на обложке которых значится слово “Манхэттен", одинаково полезны. Проживя в этом городе более года, ваш покорный слуга и несостоявшийся эмигрант успел накопить немало самых разнообразных воспоминаний, достойных быть когда-то записанными. Не так давно в поле моего зрения попали два любопытнейших образчика печатной продукции о Городе желтого дьявола. Разница между ними так же огромна, как огромна пропасть между опытом туриста, попавшего в Нью-Йорк на выходные, и опытом чужака, застрявшего в его тисках всерьез и надолго. Итак, сколь ни предвзято будет мое мнение, все же рискну дать общую рецензию на такие непохожие тексты.

Роман Люка Босси - это page-turner, со всеми вытекающими отсюда достоинствами и недостатками.  Зашкаливающий динамизм повествования, острота сюжета, разворачивающегося с бешеной скоростью в декорациях величайшего города мира, звездный "актерский состав", подковерные игры американских промышленных и финансовых воротил, злой гений-масон, плетущий сети своего адского замысла, вдохновляясь древними алхимическими ритуалами - все это, по мнению автора, должно обеспечивать успех книги у читателя. По факту же успехом эта книга будет пользоваться лишь у того читателя, который находит удовольствие в превдоисторических опусах господина Дэна Брауна. Более требовательная к качеству прозы публика сразу поймает Босси на том, что Нью-Йорк для него - действительно лишь декорация. Автору нужно, чтобы читатель не зевал в процессе чтения, и если этой цели служит атмосферная манхэттенская клоака Файв Пойнтс, она найдет свое место в тексте, будьте уверены. А что же Фрейд с Юнгом? Им отведена достаточно несоответствующая их солидному статусу пионеров психоанализа роль: они гоняются по всему Манхэттену за убийцей-алхимиком, параллельно оттачивая свои аналитические способности на всех, кто попадется под руку, от полицеских и дам из высшего общества, до самого Николы Тесла. "Киношность" сюжета обьясняется просто: мсье Босси  - сценарист и продюссер с внушительным послужным списком кинофильмов, и только одним романом, каковым и является "Манхэттен по Фрейду". В таких случаях обычно говорят, что творческая энергия автора пошла не по тому руслу.

Что до Дос Пассоса, то его активно пропагандируют ценители Джойса, обещая полное погружение в Город и фотографическую дотошность описаний. Стоить особо отметить, что текст Дос Пассоса тоже кинематографичен, но как же сильно отличается эта кинематографичность от той, которую в хвост и в гриву проституировал Босси! Пассос много смотрел фильмов Эйзенштейна, видимо, даже слишком много, потому что его роман построен на принципе монтажа, одним из первых введенном в кинематограф именно гениальным советским режиссером.  Огромное количество небольших по размеру кусочков, сшитых в единое полотно. Цветастый коллаж, в котором мелькают лица из совершенно разных социальных страт. Как на скоростных лифтах, одних героев Пассоса Большое Яблоко в одночасье возносит с самого дна до головокружительных высот, другие несутся с такой же скоростью в противоположном направлении. Молочник становится сенатором, а бержевой гений - спивается и спит в парке на лавочке, аки бомж. Но и молочника, и сенатора, и всех остальных вирулентный город цепко держит в своих лапах, и вырваться из его обьятий удается лишь в конце романа только одному герою. Не случайно оригинальное название романа звучит как Manhattan Transfer (второе слово было по каким-то причинам опущено в русском переводе), а одно из значений слова "transfer" - перенос (инфекции). Пассосу, кстати, здорово досталось от воинствующих ура-патриотов, свято верящих в Великую американскую мечту, но прав был Хэмингуэй, сказавший: "Дос Пассос - единственный из писателей США, оказавшийся способным показать европейцам реальную Америку, которую они найдут, приехав туда". Как по мне, роман является обязательным к прочтению (как и "Тени в раю" Ремарка) для всех, кто подумывает "свалить". Пища для размышления - гарантирована.

Подмосковный Мальдорор. О "Шатунах" Мамлеева
trust_every_1
Владимир Пятницкий. ДевочкаРоман "Шатуны" не должен был увидеть свет никогда. Обычно, когда у писателя заведомо нет никакой надежды на издание своей книги, он или бросает ее, не оканчивая (вспомним того же Кафку), или же продолжает работу, все меньше и меньше заботясь о вопросах самоцензуры. Смысл стесняться писать о чем-либо, если все равно никто это читать не будет? "Шатуны" представляют собой именно этот случай патологически искреннего нефильтрованного текста. Если быть точным, то изредка чтения "Шатунов" все же проводились где-то в подмосковных лесах. Кое-кто из особо впечатлительных, рассказывают, блевал. А на отдельных небезызвестных деятелей эти мероприятия, по их же словам, произвели впечатление совершенно неигладимое.

Что под обложкой? А под ней целый макабрический хоровод разной степени оскотинивания личностей. Мальчик Петя, потихоньку поедающий себя лежа на печке, блаженненький дед Коля, скопец Михей, "русские тантристы" Лидочка и Павел, вообразивший себя курицей профессор, девочка-аутист Мила, необъятная Клавдюша, а в центре этого паноптикума - Федор Соннов. У Федора есть хобби - гулять по лесу с огромным ножом и резать людей. На этом месте у любителей творчества Изидора Дюкасса в глазах просто обязан появиться лихорадочный блеск заинтересованности. Кого книга Мамлеева не разочарует гарантировано - так это их.

Казалось бы: вот оно! Остановись, мгновенье, ты ужасно! Но нет. Живописать колоритных уродиков с периферии Мамлеев счел явно недостаточным. С появлением на сцене "метафизических" москвичей Падова, Извицкого и прочих текст разжижается и блекнет, начиная смахивать на манифест секты солипсистов. Хотя для общего развития ознакомиться с тем, каким мусором были забиты "метафизические" черепные коробки в 60е годы, может быть занятием небесполезным. Это ж какой сыр-бор нагородили от животного, подчеркиваю это слово, животного страха смерти эти, в-общем, весьма неглупые люди! И речь вовсе не о героях книги, а об их прототипах, ведь выводил Мамлеев своих "метафизических", ясное дело, не с потолка.

Вместе с собственно Мамлеевым в барачной Москве 60х существовал чрезвычайно закрытый и супер-элитарный кружок интеллектуалов, лидером которого и кем-то вроде гуру был Евгений Головин. Эти граждане подчеркнуто держались на расстоянии от всех прочих маргиналов-диссидентов и зачитывались по вечерам Эволой и Геноном на подмосковных дачах. А кроме этого напивались до белой горячки и ползали на карачках вокруг памятника Пушкину, лая и отпугивая прохожих. В-общем, всячески изживали в себе человеческое, чтобы стать ближе к божественному. Так в пьяном угаре и рождался в московском интеллектуальном андеграунде сверхмодный нынче русский традиционализм.

Перефразируя Шевчука: есть носители идей, а есть их разносчики. Что касается последних, послушайте, как громко поют "Шатунам" хвалебные оды всякие джемали и дугины. Вы думаете, это все просто так? Очень сомневаюсь. Если мамлеевско-головинские ценности станут русской государственной идеологией, а все предпосылки для этого имеются, мало не покажется никому. Скажем так: если сейчас этому не помешать, то потом будем грызть локти. В буквальном, мамлеевском смысле.

Джейн Эвелин Этвуд. «Слепые» / The Blind (1977—1988)
trust_every_1
Originally posted by ulysses85 at Джейн Эвелин Этвуд. «Слепые» / The Blind (1977—1988)
В течение десяти лет фотограф Джейн Эвелин Этвуд снимала учащихся школ для слепых во Франции, Австралии, Израиле, Японии и Соединенных Штатах. К этой теме она проявила интерес много лет назад, когда впервые всерьез задумалась о том, каково слепым людям живется в мире зрячих. «На улицах Парижа меня часто поражало, какие проницательные взгляды люди бросают в сторону слепых, как смотрят на них со снисхождением, жалостью и даже страхом. Я также заметила, что о слепых нередко говорят с каким-то презрением, как если бы они были идиотами. Или же не общаются с ними, как будто слепота сделала их и невидимыми», — вспоминает фотограф.



+12Collapse )

Джейн Эвелин Этвуд родилась в Нью-Йорке в 1947 году, в 1971-м переехала во Францию. Свою первую камеру купила в 1976 году и примерно в то же время начала работать над проектом, рассказывающим о жизни уличных проституток Парижа. За свою следующую серию, посвященную слепым детям, в 1980 году она была удостоена первой в истории премии Фонда Юджина Смита. Этвуд провела 18 месяцев в Бейруте и Чаде, работая над репортажем об одном из полков Иностранного легиона, снимала первого больного СПИДом, согласившегося на публикацию своих фотографий. Она посвятила четыре года исследованию жизни пострадавших от мин. Фотографии Джейн Эвелин Этвуд вошли во многие государственные и частные коллекции и завоевали немало наград, в том числе World Press Photo Award (1987), Гран-при журнала Paris Match в области фотожурналистики (1990), премию Оскара Барнака от Leica и другие.
Сайт фотографа
Портфолио на сайте агентства Vu
Tags: