?

Log in

No account? Create an account

trust_every_1


SINGVLART

существует и единственно


Диссидент 2.0
trust_every_1
По поводу лекции Петра Павленского в Киеве имею сказать вот что. Властям пока совершенно непонятно, что делать с такого рода раздражителем. Под Павленского надо принимать отдельные законы, вносить специальные изменения в уголовно-процессуальный и административный кодексы. Действующее законодательство делает грамотно спланированное политическое искусство возможным и в какой-то степени эффективным. Но так будет продолжаться недолго. Хотя акции Павленского не находят поддержки в массах, этими акциями создается прецедент неповиновения, на который можно ссылаться в будущем, и в этом их опасность для Кремля. Кремлевские карлики - не дураки, и ситуацию понимают очень хорошо. Искусство прямого действия вовлекает систему в процесс саморефлексии, результаты которой предсказать достаточно сложно. Например, недавно дорефлексировались до того, что объявили здание ФСБ на Лубянке памятником культуры. Повторюсь: эта трагикомедия определений скоро закончится, причем главный вопрос - как скоро и с каким последствиями для рядового населения. И в этой связи логично задать другой вопрос: друг Павленский своим согражданам или враг. Безусловно, он ворошит осиное гнездо, демонстрирует обществу оскал Левиафана и проч. Это совершенно несгибаемый и бесстрашный человек, диссидент два точка ноль. Весь украинский Р.Э.П. и вообще все наше местное так называемое политически-ангажированное искусство, прибранное к рукам Пинчуком, прикормленное и институционализированное, не стоит и мочки уха Павленского. Вопрос в другом. Власть в результате его акций тоже выходит на новый уровень сознания. Постепенно, не сразу, но она учится работать с такими социальными аномалиями. Не помогли люди в белых халатах с дипломами психиатров, поможет дискредитация, не поможет дискредитация, поможет опопсение по сценарию Pussy Riot. Инструментарий Кремля постоянно пополняется новыми методами смирения субъекта и превращения его в объект управления. И не в последнюю очередь за счет художников прямого действия. Действие рождает противодействие. Даже если это действие искусства.

ПинчукАртSex
trust_every_1
      Недавно в центре современного искусства PinchukArtCentre произошло ЧП. Прямо в выставочном зале пара молодых людей занялась любовью. Действо было запечатлено на видео и выложено в сеть. Обыватели повозмущались, повозмущались -  и притихли. Прошло две недели, арт-сообщество молчит, потому позволю себе дать собственную оценку этого события с позиций, так сказать, высокого и вечного. Причем оговорюсь сразу: случившееся является художественной акцией, т.е. это - искусство. Доказывать почему - не буду, поскольку мой комментарий подразумевает осведомленность читателя в таких явлениях как акционизм и эстетика прямого действия.

      Казалось бы: с каких пор акция художницы-маргинала (попробую обойтись без имен, ведь такая информация гуглится за минуту) заслуживает какого бы то ни было критического рассмотрения? Ведь ничего нового мы, вроде, не увидели: подобные фокусы проделывала в свое время та же "Война". И, что показательно, тоже в музее. Да и в истории PinchukArtCentre уже был случай, когда активистки Femen раздевались рядом с одной из выставленных фотографий. Разница, тем не менее, есть, и весьма принципиальная. Состоит она в том, что у "Войны" сам музей имел к происходившей в его стенах оргии отношение довольно опосредованное, тогда как акция в PinchukArtCentre направлена непосредственно на сам арт-центр. Девушки Femen простояли со своими протестными баннерами, говорят, всего секунд десять, после чего их успешно нейтрализовала охрана, в то время как наши два героя резвились в порыве страсти сколько им было нужно, что явствует из видеозаписи.

      Внимание, вопрос: почему нашим любовникам дали делать то, что они делали? Почему в PinchukArtCentre стала возможной такая
радикальная художественная акция? Если очень кратко, то арт-центр сам виноват. А если более развернуто, то давайте разберемся. Что, по сути, случилось? В рамках проекта одного из номинантов на премию PinchukArtPrize зрителям было предложено исследовать границы своей личной сексуальности. При этом были допущены две очень существенные ошибки. Первая состояла в организации пространства. В одном из залов создали атмосферу, по ощущениям автора долженствующую стимулировать раскрепощение и снятие внутренних зажимов у посетителей. В частности, в помещении отсутствовали охранники и видеонаблюдение, на входе висел занавес, внутрь запускали максимум пять человек. Как говорится, раскрепощайся до посинения. Не учли только ту часть аудитории, которая толкует это понятие по-своему. Отсюда ошибка номер два: медиаторам, в обязанности которых вменяется следить за происходящим в зале, доступно объяснять посетителям замысел художника и пр., не было дано четких инструкций, не был проведен водораздел между допустимым и недопустимым. Это работа куратора. Со скандалом уволенные медиаторы пострадали совершенно незаслуженно: уволиться, если уж на то пошло, должен был именно куратор. Ведь все, что он не запретил - он разрешил.

      Берусь утверждать, что после незапланированного коитуса на своей территории PinchukArtCentre существенно изменится. Как именно -   покажет время. Институциональная система всего один раз дала послабление - и сразу получила довольно ощутимую пощечину. Никогда, никогда, никогда не заигрывай со зрителем, которого не знаешь - это правило оказалось забытым, и расплата за эту забывчивость последовала незамедлительно. По всей видимости, PinchukArtCentre не имеет ни малейшего представления о том, кто ходит на его выставки. Рамка-металлодетектор на входе в здание символична (когда твое искусство работает с границами, помни, что всегда найдется тот, чья "рамка" шире твоей), но она определяет лишь потенциально опасное содержимое карманов, но никак не голов.

      Говорят, что на безрыбье и рак - рыба. Состояние, в котором находится институциональная критика в Украине, настолько жалко, что даже секс в музее воспринимается как некий положительный эпизод. Когда художники заняты проблемой собственного выживания, чистота рук дающего - далеко не первое, на что обращается внимание. В этом, по моему мнению, - главная причина отсутствия нормальной, здоровой критики арт-институций, идущей не от дилетантских СМИ, а непосредственно из художественной среды.

Без “Вины” виноватые
trust_every_1
      PinchukArtCentre официально обьявил о "радикальной смене фокуса деятельности". Отныне арт-институция одним из своих главных приоритетов ставит изучение и систематизацию истории украинского современного искусства. Претворять же данную инициативу в жизнь будет новое подразделение PinchukArtCentre с непримечательным названием "Исследовательская платформа". Сказано - сделано: 21 мая под эгидой "Платформы" открылось целых три экспозиции, среди которых заявленная как размышление на тему исторической и индивидуальной ответственности выставка "Вина" смотрится наиболее интересно, поэтому остановимся на ней немного подробнее.

      Чтобы наглядно показать преемственность поколений украинских художников, к проекту привлекли как классиков, так и молодое поколение из числа лауреатов премии Пинчука. Старая гвардия представлена "Группой быстрого реагирования" (Б. Михайлов, С. Братков, С. Солонский). Восходящая к середине 90-х серия фотографий "Если бы я был немцем" демонстрирует провокационные постановки, в которых художники, разжившись эсэсовской атрибутикой, собственной персоной позируют перед камерой. Подписи к работам, сделанные на немецком, намного более остроумны и богаты аллюзиями, чем сама попытка влезть в шкуру врага, замешанная на банальном хулиганстве. Имена Вагнера, Дюрера, Гёте, мелькающие на металлических табличках, по-видимому, призваны напомнить, что немцы, - нация не одних лишь фашистов.  Библейских аллюзий тоже предостаточно. Начиная от названий в стиле "Если бы я был немцем, я бы помыл ноги еврейке" (ситуация Христа - Иуды) и заканчивая тремя крупными фото, на которых голые авторы замерли в позах святых на гравюрах Дюрера. Только нимбов над головами не хватает. Способны ли вялые пенисы и форма СС пробудить в зрителе чувства вины и ответственности - вопрос открытый. Чувство стыда - точно способны. Кстати, висящее при входе в зал сообщение о возрастном ограничении "18+" нуждается и в верхней границе: сложно представить ветерана Великой Отечественной, которому после просмотра "Вины" не потребовалась бы медицинская помощь.

      Выглядящие не то как радиоактивные зомби, не то как инопланетные захватчики лица с надгробий на еврейском кладбище, - это еще один проект Браткова, который соседствует с его же странной инсталляцией из темно-красных фотографий "Перекресток", по форме похожей на нацисткую свастику. Опус Юрия Лейдермана "Геопоэтика I", деревянные панели с десятками, если не сотнями, наклеенных фотографий памятников героям-победителям, слишком пестрый и оставляет впечатление халтуры. Военной памятью вплотную занят Никита Кадан: рисунки углём, созданные под впечатлением от просмотра нацисткой кинохроники погромов 41-го года во Львове, свидетельствуют, что иногда, если их хорошо попросить, современные официальные художники могут реально что-то нарисовать. Еврейские погромы вспомнили и художники группы "Фонд Мазоха", но не в пример Кадану их экспозиция на порядок интереснее концептуально. Однако сам факт, что кураторы "Вины" включили в экспозицию работы "Фонда", может означать, что у них, кураторов, короткая память, и они забыли, что в 2004-м "мазохисты" умело потроллили PinchukArtCentre по поводу выставки "Прощай, оружие", да так, что на входе в ЦСИ впервые начали проводить досмотр личных вещей посетителей.

      Не обошлось и без рефлексий на тему войны на Донбассе, куда же без нее. Кадан, например, решил переплюнуть самого Президента Порошенко и соорудил из продырявленного пулями крыла "Газели" нечто, напоминающее военный флаг. Николай Ридный уничтожил фотокадры из зоны боевых действий "слепым пятном" черного акрила, недвусмысленно намекнув на невозможность установления объективной истины в ситуации информационных войн. Вторит Ридному, только более наивным образом, и Леся Хоменко, расположившая свои акварели за матовым стеклом, препятствующим узнаванию изображенного (серия "После конца"). Алевтина Кахидзе записала телефонные разговоры человека, звонившего с кладбища в зоне АТО, единственного в том районе места, где "ловила" мобильная связь. Звонки с того света без привлечения медиумов и спиритических досок.

      Как и большинство того, что показывает населению PinchukArtCentre, выставка "Вина" оставила больше вопросов, чем дала ответов. Безусловно, это не "еще одна выставка про войну", но где заявленная смена фокуса? Несмотря на наличие отдельных сильных работ, огорчает большое количество тупикового контента. Для сравнения, этажом ниже проходила выставка "Утрата", посвященная трагедии в Бабьем Яру. Что характерно: три не самых топовых западных художника на том же поле исторической памяти переиграли полный состав "виноватых" вчистую. Рефлексии о нацизме в современном искусстве, - слишком тонкий лёд, ходить по которому научились очень немногие художники (вспомним того же Ансельма Кифера). Потому вдвойне странно, что "Исследовательская платформа" делает на этом льду свои первые шаги.

О наболевшем
trust_every_1

- Я чaсто в комaндировкaх. Вы знaете, кaк это - одиноко. То есть, совсем не тaк, кaк вы думaете. Я, знaете ли, интеллигент. Конечно, в дороге встретишь любую шaлaву. Но по-нaстоящему умных женщин - нет, тaких нa ночь не достaть.

- Тaк, тaк.

- Ну, я услышaл о девушке. 18 лет. Студенткa Яссaрa. Зa умеренную плaту онa приходит, и с ней можно обсудить любую тему - Прустa, Йейтсa, aнтропологию. Обмен идеями, вы понимaете?

- Не совсем.

- У меня зaмечaтельнaя женa, не поймите меня преврaтно. Но с ней не обсудишь Пaундa. Или Элиотa. Я не знaл этого, когдa мы поженились. Понимaете, Кaйзер, мне нужнa интеллектуaльно стимулирующaя женa. И я готов зa это плaтить. Мне не нужнa длительнaя связь - я жaжду быстрого умственного толчкa, после этого девушке лучше уйти. Господи, Кaйзер, я счaстливо женaт.


Убить Пантагрюэля
trust_every_1
 
    ЭТО нельзя описать словами. Подобного не было со времен вавилонского столпотворения, и больше не будет никогда. Никогда. Чтобы создать ЭТО, надо было случиться мировой войне. Чтобы сказать о НИХ, нужно было, чтобы погибли миллионы. Имя ИМ - “Горы моря и гиганты”.

   Живые люди-башни, существа величиной с Монблан, масляные упругие облака, морские монстры-левиафаны, уничтожающие все живое лучи, аппараты, просверливающие дыры в океане. Этот роман мог бы быть классикой научной фантастики.

    Летопись бесконечной войны человечества со стихиями Природы, эта книга могла бы стать библией Гринписа.

    Это мог бы быть блестящий ответ немецкой интеллектуальной элиты итальянскому футуризму, поклоняющемуся богам Техносу и Марсу.

   Благодаря гигантскому количеству фактологической информации по ботанике, географии, геологии, минералогии, океанографии, палеонтологии, этнографии это чтение могло бы заменить множество учебников по естественным наукам.
    И все же ничего этого не случилось.

     “Горы моря и гиганты” как-либо оценить не представляется возможным в принципе. По той простой причине, что какой, так сказать, аршин к этому нечеловеческому тексту ни прикладывай, масштаб все равно будет неадекватным. Обычный смертный, не мыслящий категориями “человеко-масс”, “миллионов”, “континентов”, что он сможет почерпнуть из текста, которому абсолютно безразлична судьба отдельного индивидуума? Где большинство “героев” рассуждает примерно так: если в государстве есть проблема перенаселения, следует развязать глобальную войну типа “материк на материк”. А если война не решила всех проблем, можно растопить гренландские ледники и всех, кому не нравится прекрасный новый мир, сослать туда. С такими раблезианскими мыслеформами столкнется всякий, кто решиться приблизиться к гигантам Дёблина.

     Повествование - минерал, сверкающий тысячами граней, но от этого не становящийся ни прекраснее, ни полезнее. Вслед за страницей, где описывается, как растут камни, будет страница, на которой гибнут целые города. Никаких героев, в каждой главе новые имена и новые лица всплывают, чтобы затем погрузиться в небытие. Зря Деблина сравнивают с “Метрополисом”. Там был сюжет и герои, там хотелось сопереживать. Тут же сопереживать некому. Никакого автора-проводника в тексте. Оставь надежду, человечишка, ибо будешь брошен ты один на один с бездушными Титанами.

      И лишь одна трогательная деталь, но зато какая! Свою версию истории человечества Дёблин расписал до двадцать седьмого столетия. Неужели мы столько продержимся?

Блеск и нищета “Мухоморов"
trust_every_1
Эндрю Соломон “Ivory Tower"

       Писатель Эндрю Соломон - большой специалист по осенней хандре. Его “Анатомия депрессии” завоевала немало разных наград, и на фоне такого несомненного успеха литературный дебют Соломона, воспоминания о советском художественном андеграунде перестроечных времени под названием “Irony Tower”, выглядят далеко не столь круто. И пусть армия сидящих на прозаке и ксанаксе граждан в разы больше тех, кто интересуется московскими и ленинградскими маргинальными художниками 80-х, а “Башню иронии" с трудом помнит даже книжный всезнайка Амазон, есть в этой нескладной книжке определенное очарование.

       Судите сами. Москва, 1988-й год, преддверие грандиозного события. В гостинице “Международная” запланированы торги  аукционного дома Сотбис. Впервые советское авангардное искусство будет открыто продаваться за твердую иностранную валюту. Соответственно, дичайший наплыв западной публики, всем невтерпеж заглянуть под призывно задранную Советами железную юбку. Был среди понаехавших и один молодой журналист, и ничего ему так сильно не хотелось, как увидеть настоящих, живых советских художников в их естественной среде обитания, то бишь в мастерской.

       Мечте западного Миклухо-Маклая суждено было осуществиться самым неожиданным и впечатляющим образом. Невинная экскурсия в Советский Союз растянулась на многие недели, за которые он успел передружиться с бесчисленными представителями “левого” искусства, среди которых главный “Мухомор” Константин Звездочетов, Сергей “Африка” Бугаев, Андрей Монастырский, Эрик Булатов, Вадим Захаров, Дмитрий Пригов, Свен Гундлах, братья Пупс и Фофа Мироненко. Это было полное погружение в среду совдеповских хиппи, сквоттеров и арт-подполье, со всеми вытекающими из него последствиями: поездками на странные загородные акции “Коллективных действий” Монастырского, страшными попойками в студии у “Мухоморов”, выставками на квартирах под носом КГБ и мотаниями из Москвы в Ленинград и обратно.

       Параллельно наш герой усиленно пытался вникнуть в суть творимого вокруг него искусства. Видимо, он понял о нем, этом искусстве, нечто такое, что считал своим долгом донести до сытого западного менталитета. Поэтому и взялся сочинять книгу про своих припанкованных друзей - художников. Когда же рукопись была готова, он дал её почитать Звездочетову, и до того она его развеселила, что, посоветовавшись с остальными “Мухоморами”, Костя твердо решил перевести “Башню” на русский. Чисто по приколу, как говорится. Однако в погоне за длинным рублем (или, скорее, долларом), в которую оказалась вовлечена большая часть граждан павшей империи, опусу империалиста и гомосексуалиста Соломона суждено было кануть в забвение аж на целых двенадцать лет.

       “Башня иронии” вышла объемной, местами страшно наивной, и совершенно непродаваемой. Последнее обстоятельство, скорее, делает честь автору: ведь зная, что на Западе содержимое черепной коробки художника нафиг никому не интересно, наш бойскаут до последнего верил, что хипаны из Фурманного переулка имеют в виду гораздо больше, чем показывают на своих картинах. И безнадежную в коммерческом смысле книжку писать не бросил. Точные пропорции правды, мухоморских баек и обыкновенной отсебятины в его записках мы уже, похоже, не узнаем. И плевать, что записки эти прошли и мимо внимания литкритиков, и мимо жюри разнообразных конкурсов. Кто сможет рассказать про то счастливое и яростное время красивее и честнее - пусть бросит в Эндрю камень.

Прогулки по цветовому полю
trust_every_1
Тиберий Сильваши “Эссе. Тексты. Диалоги"

       Буквально месяц назад вышел в свет сборник эссе художника-абстракциониста Тиберия Сильваши. И прежде чем поделиться несколькими впечатлениями от этой книги, позволю себе небольшую преамбулу. В декабре прошлого года в киевском пространстве Closer проходила лекция о Марке Ротко, американском абстрактном экспрессионисте. Несмотря на самые теплые чувства к его творчеству, я до последнего был настроен по поводу этого выступления крайне скептически. Живопись, особенно абстрактная, весьма субъективна: кому-то нравится, кому-то нет, о чем тут можно говорить? - думалось мне. К тому же имя лектора, которым, как вы наверное поняли, и был Сильваши, мне мало что говорило на тот момент. В-общем, вечер тот все же стал вечером открытий. Правда, с Ротко не связанных. Открыт был как лектор, искусствовед и вообще человек широчайших познаний  - Тиберий Сильваши.

     Теперь по поводу самого сборника. Мне кажется, что эссе были подобраны таким образом, чтобы дать читателю представление о том, что в действительности стоит за абстрактным полотном, какова природа абстракции и крайней ее формы - монохромной живописи, известной еще как живопись цветового поля (color field). Именно монохромомными “цветовыми объектами" и занимается Сильваши большую часть своей жизни, и надо сказать, его тексты проливают немало света на это странное аскетичное искусство. Картина, по утверждению автора, давно перестала быть "окном в мир”, монохромная же картина - это скорее экран, в котором зритель может увидеть себя. А создание такой картины - своего рода духовная практика.

      От искушенного читателя не ускользнет экзистенциальная и метафизическая риторика, к которой автор прибегает, описывая Реку Цвета, свой личный опыт как живописца-мистика, и опыт зрителя. Чуткий Spectator, оказывающийся в "белом кубе", заполненном монохромными работами, будь то работы Сильваши, Барнета Ньюмана или Эда Рейнхардта, почти наверняка ощутит на себе их воздействие. Обычно в таких ситуациях возникает стремление к анализу и интерпретации полотен. Однако монохромы не поддаются анализу. Их поле интерпретации намеренно сужено художником донельзя. Вот полотно, покрытое сплошным слоем одного цвета. Есть этот цвет. И все. Что тут думать? О чем говорить? Сильваши утверждает, что правильно организованное пространство монохромных обьектов способно стать “местом силы” и дать подготовленному зрителю сильнейший экзистенциальный и духовный опыт. Очень хочется ему верить.

     Особо следует упомянуть эссе, посвященных художникам прошлого и настоящего, которых в сборнике немало, и все они по-своему хороши, будь то записи о Рембрандте, Вермеере (наиболее мною почитаемом из голландцев), де Кирико, или о наших живописцах: Татьяне Яблонской, Анатолии Криволапе, Олеге Животкове. Написано безгранично тепло и душевно, читается же - с огромным удовольствием.

     Раздел диалогов, напротив, слегка разочаровал. Вина в этом вовсе не на Тиберии Иосифовиче, а исключительно на отдельных его интервьюерах. Одно-два интервью отличились несвязанностью вопросов друг с другом и низким уровнем их качества в-целом. Возможно, в изданиях вроде газеты “Капитал” такой уровень считается нормальным...

       Если закрыть глаза на эти незначительные и от автора слабо зависящие нюансы, то можно смело заключить: сборник вышел на славу и настоятельно рекомендуется к ознакомлению ценителям интеллектуальной публицистики и современного искусства. Почему-то художники редко утруждают себя высказываться о чем-либо в письменном виде, предпочитая перу кисть и мастихин. Тем лучше, что из этого правила есть исключения!

Все мы родом из ЖЭКа
trust_every_1
        Илья Кабаков “В нашем ЖЭКе"

         Еще одну книгу из серии “Библиотека московского концептуализма" удалось мне приобрести на Книжном Арсенале - 2015 в Киеве: “В нашем ЖЭКе” Ильи Кабакова. Что, вообще говоря, можно считать своего рода удачей: не каждый день попадаются на глаза издания тиража до тысячи экземпляров.

          Восторга по поводу данного текста у меня было на порядок меньше, чем от “Диалогов” Кабакова с Борисом Гройсом и его же “Каталога” (интересующиеся могут погуглить мою рецензию на эти книги, называлась она “Искусство как повод поговорить"), однако причина скорее из разряда “хорошо, но мало”. Вдобавок, “В нашем ЖЭКе” - еще и очень смешная книга. Правда, чувство юмора у читателя подразумевается слегка специфическое. Что и говорить, художники-концептуалисты круга Кабакова были люди не только умные, но и веселые. Никто не стебался над совком и жэковским менталитетом так тонко и так изощренно, как они.

ПодкатCollapse )

(no subject)
trust_every_1
Антилегенция
Леворюция
Tags:

Икусство как повод поговорить. "Каталог" и "Диалоги" Ильи Кабакова
trust_every_1


Среди всех, кто гордо именуется художниками, концептуалисты - самые загадочные. Нигде еще в музеях искусства 20 века ваш покорный слуга не бывал так сильно озадачен, как в залах, посвященных conceptual art. Ну ладно Малевич, со своим черным квадратом рассуждал я, это все-таки какая-никакая, а картина. Но все эти повешенные на гвоздь куртки, писсуары и прочий "редимейд" - это разве искусство? Я тоже так могу! Захотев немного разобраться в этом вопросе, я выписал две книжки из серии “Библиотека московского концептуализма”.




ПодкатCollapse )