Сонариум

           Так уж получилось, что в эти последние недели я снова с головой ушел в Стругацких. Мда.. Купил на Петровке и проглотил за время поездки в Скандинавию том, в который вошли их поздние вещи: "За миллиард лет до конца света", "Улитка на склоне", "Дьявол среди людей", "Пять ложек эликсира", "Куда ж нам плыть?", тогда же в Скандинавии послушал немного уже прочитанный когда-то "Град обреченный", по возвращении раздобыл аудиокнигу "Поиск предназначения", прочел "Хищные вещи века" и посмотрел фильм "Гадкие лебеди". Такой вот библио-аудио-визуальный поток сознания, или, более точно, переток, потому что с некоторого момента я понял, что творчество этих писателей (писателя?) я воспринимаю исключительно "на ура", все прочитанное, прослушанное и увиденное не могу охарактеризовать ниже, чем "очень хорошо!", и это при том, что критиковать чтиво я люблю. И тут, в этом большом наборе, есть к чему придраться: в "Поиске" неприятно удивил непечатный лексикон, в "Пяти ложках" - обилие глаголов в настоящем времени (да, это придирка, но все же стиль Стругацких характерен, как по мне, именно умением обращаться с прошедшим временем), но общей закономерности, заключающейся в том, что большинство поздних писаний АБС удивительным образом интерферируют с моими собственными мыслями, эти недостатки не нарушают.

          Писать о бездуховности человека 21го столетия в последние годы стало модно. Но, наверное, отличие всяких современных "Духless"ов и "Media Sapiens"ов от тех же "Хищных вещей века" в том, что "Вещи" - это пророческое произведение, и если отбросить полуфантастическую версию о том, что АБС получали информацию о будущем мире (поэтому и мир, описанный в книге, настолько разительно, до боли напоминает наш, 21й век, и нашу страну), то ничего не остается, кроме как признать что такое произведение могли написать только исключительно тонко чувствующие свое время люди. А новоиспеченным констататорам и диагностам общества потребления этого как раз и не хватает. Бесстрастно (читай: цинично) признавать бездуховность "хомо новусов", одновременно со смаком, в вызывающих рвотные рефлексы подробностях описывая беспорядочную тусовочно-наркотическую жизнь отдельных человеческих единиц, и кричать об этой бездуховности, предостерегать от нее, искать какие-то способы преодоления ее, и при этом ни единой строкой не соблазнять читателя ею - это все-таки разные вещи.

          Но вот мне тут подсказывают, что то, что занадто, то, видите ли, нездраво. У меня случился явный "передоз" Стругацкими. Вижу это по тому, что теперь не могу отделаться от черных мыслей о будущем. Сказать, что люблю АБС только за то, что они тешат мой пессимизм и подпитывают его, - было бы некорректно. Я читаю Стругацких, потому что это душеспасительно. Потому что они говорят, нет, вопиют, об утрате человеком общечеловеческих идеалов и самых базовых добродетелей, ставших сейчас умозрительными словарными терминами. И хотя бы потому, что они "дерзновенно и невозбранно" писали об этом тогда, когда писать следовало бы исключительно и только лишь о "руководящей роли партии". Так что неудивительно, что, проходя на улице мимо общающихся школьниц "эмо", невольно вспоминаю определение АБС: "Им было лет по шестнадцати, глаза у них были как у котят — синенькие и пустенькие". И еще менее удивительно, откуда взялась печаль, которую ощущаешь долго, как послевкусие, после экскурса в миры братьев Стругацких. Это - печаль ко спасению. Во всяком случае, очень на это надеюсь.